"Они ушли в небо..."

​

​

 24.05.41 г. капитан Н. Ф. Гастелло был назначен командиром 4-й эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиаполка 42-й дальнебомбардировочной авиадивизии 3-го бомбардировочного авиакорпуса Дальнебомбардировочной авиации. Летал на ДБ-3Ф.

​

  Вспоминает сын Николая Гастелло, полковник В.Н. Гастелло: «Естественно, семьи следовали за пилотами. В маленькой частной комнатке мы успели перезимовать в Великих Луках. По весне переехали в район аэродрома Боровское, что недалеко от городка Починки… Впервые мы жили отдельно, не в коммунальных условиях. Боровское располагало неплохим жилым фондом с четырехэтажными каменными домами. Мы получили хорошую двухкомнатную квартиру — все-таки командир эскадрильи уже считался достаточно высоким начальником. Наш быт обустраивался и налаживался. К лету 41-го я успел окончить первый класс.

… В Боровском мы жили третий месяц, и у нас была мечта съездить на экскурсию в Смоленск — старинный русский город с богатыми древнерусскими традициями. В воскресенье 22 июня с утра мы решили поехать в Смоленск — до него всего-то около 50 километров.

​

  Утром я проснулся с ощущением пустоты в квартире, и горькая мысль, что меня обманули, и мы не едем в Смоленск, заставила быстро вскочить с постели. Мать я нашел на кухне у окна. Она молчала и как-то напряженно всматривалась в сторону аэродрома. И тут меня поразил странный гул, доносившийся со «взлетки». Полеты и гул самолетных моторов — явление, конечно, привычное для военных аэродромов. Даже в выходной день. Но тут гул моторов был особый, мощный, такого гула я никогда не слышал. Чувствовалось, что работали двигатели одновременно множества самолетов, которые были на аэродроме.

Необъяснимая тревога вдруг охватила меня, я подошел вплотную к маме.

— Мам, а где же папа, а как же Смоленск?

Мать всхлипнула и с какой-то неожиданной судорожной силой, не отрывая взгляда от окна, прижала к себе и, не сдерживая рыданий, начала целовать меня в голову.

— Сынуля, что-то произошло, под утро прибегал посыльный, все на аэродроме. — При этом ее руки опустились и безжизненно повисли вдоль тела.

 

  Наскоро позавтракав, почти не слушая мать, я бросился к аэродрому. За следующим домом, метров через сто, за колючей проволокой начиналась «взлетка». Все было привычно и знакомо.

В это время один за другим начали взлетать самолеты. Это тоже было привычным, полеты — дело обычное. И все-таки что-то фатальное и неизбежное было в бесконечной веренице взлетающих самолетов.

Внезапно один из «бомберов», едва оторвавшись от земли, заложил крутой вираж и, теряя высоту, упал сразу же за аэродромом у темной кромки леса. Густые черные клубы дыма лениво и медленно поползли в небо. А самолеты продолжали взлетать, рассекая дым, не обращая внимания на катастрофу. И в этом тоже было что-то зловещее и роковое, обычно после аварии или катастрофы полеты всегда прекращались…»